Заблудшая душа, скорее погрузись в неведомый, волшебный мир warrior cats: lost souls. Новый каноничный форум, посвящённый котам-воителям, торжественно открывает свои двери. Тем, кто собирается вступать в игру в течение недели со дня открытия, разрешается подавать анкету по упрощённому шаблону.
Здесь будут понравившиеся игрокам цитаты из игровых постов. Спешите поделиться ими здесь.

У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

cw: lost souls

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » cw: lost souls » Свободные земли » Старая мельница


Старая мельница

Сообщений 1 страница 5 из 5

1


Старое, ветхое гнездо Двуногих, поросшее извилистыми лозами плюща и хмеля. В нём уже давно никто не живёт, и красные огни не загораются по вечерам в окнах. Лишь ветер, завывая, покачивает скрипящие лопасти заброшенного строения. Это место кишит теплолюбивыми грызунами, что, безусловно, привлекает голодающих бродяг.


0

2

– Одд! – раздраженный мальчишеский голос с ещё не поломанными высокими нотами – такой разносится на милю вокруг, отдаваясь звонким эхом в чужих головах. – Одд, да брось, вылезай! Где ты? – ему не нравилось, что, превращаясь из веселья в настоящее издевательство над его эго, так затянулась их игра, заканчивающаяся в виду их непоседливости обычно довольно скоро, когда один из них, желая напугать второго, выскакивал резко из-за ствола дерева или – что предпочтительней – слетал сверху с дерева или булыжника на чужие плечи; ему не нравилось, что он уже ушел слишком далеко от материнского логова и семьи в противоположную от родного, изученного вдоль и поперек любопытными носами ручья в ту сторону, которую они с Оддом ещё не успели исследовать – даже толком начать; ему не нравилось, что уж неизвестно сколько – минуты или часы – он ходит кругами, овалами, звездами и вообще выписывая немыслимые фигуры, пытаясь выискать потерявшегося брата.
Ведь потерялся, безусловно, близнец, а не сам Оден.
- Одд, покажись немедленно, или я съем весь твой сегодняшний ужин – и ничего мне за это не будет! – но старший (эта заноза так любила ему об этом напоминать) братец так и не соизволил появиться перед ним даже после столь сильной угрозы (обычно безотказно действовавшей), обиженно топорща загривок и длинный воротник на шее, каждый раз все больше напоминая насупившегося мокрого и толстого воробья, о чем, в свою очередь, любил напоминать ему Оден. На самом деле, толстым брат, конечно, не был – просто таким же крупным и мощным, как и второй близнец, что в их жестоком мире являлось безусловным плюсом, но зеленоглазый любил пошутить над ним по этому поводу – по крайней мере, пока Одда это задевало.
Одиночка озабоченно-недовольно насупился, бормоча про себя проклятия на бестолковую голову первенца, а затем остановился посреди около кромки леса, внимательно вглядываясь мшистыми глазами в последние деревья, на которых могла бы спрятаться туша родственника – ярко-рыжая шерсть должна выгодно контрастировать с черно-белым зимним пейзажем, и Одда должно было быть видно издалека, как свет от лесного пожарища – но ничего подобного Оден не замечал.
Зато заметил нечто другое – странную, непонятную его разуму башню посреди поля – кому в голову придет такое делать на ровном месте? – полуразвалившуюся (видно даже отсюда) и явно доживающую свой последний век, построенная когда-то очень давно теми кожаными мешками, про которых пару раз им рассказывала Хель. Оден, безусловно, запомнил материнские наставления держаться подальше от их лапищ – просто на всякий случай – и огня, ими разводимого, но упустить столь ценной возможности просто не мог.
К тому же, вокруг не было не одного странного существа, а Одд вполне мог забраться внутрь, чтобы потом посмеяться над братской трусостью. Поэтому Оден, глубоко вздохнув и решив, что если уж там-то близнеца нет, то он пропал бесследно, уверенно потрусил через луг, периодически проваливаясь в неглубокие, но засыпанные снегом рытвины, раздраженно шипя на ляденое белое покрывало, налипающее противными сосульками на его прекрасную шерсть – но, тем не менее, курса он не сменил и вскоре был уже около входа в непонятное сооружение, добравшись почти без происшествий, не считая замерзших лап.
«Ну паршивец – будет у меня сегодня полночи колючки из места для сна выскребать – и все равно не выскребет».
– Одд? – постройка не внушала бы доверия любому опытному бродяге, но рыжий малец уверенно вошел под её скрипящие своды, вертя скуластой головой и разглядывая причудливые линии человеческой деятельности. – Лучше бы тебе быть здесь, Одд! – эхо подняло братское имя по высокой трубе, отражаясь от замкнутых углов и поворотов, и Оден усмехнулся в усы, вслушиваясь в причудливые полутона собственного голоса.

Отредактировано Оден (Суббота, 23 февраля 07:52:29)

+4

3

«Наша цель казалась так близка и в то же время необратимо далека. Мы выдохлись, устали – половина наших просто издохла по дороге к своему счастью, и остались лишь самые стойкие. Они выстояли, чтобы увидеть то, что никогда не сможет соединиться в единую нить их подсознания. Они были мертвы, но в то же время живее всех живых. Я видел их горящие глаза, медленно потухающие при дневном свете. И я наслаждался этой беспомощностью. Предстояла долгая дорога к мести»
Перескакивая с кочки на кочку, Виктим задумчиво оглядел медный диск на небосводе, прищурился, поддаваясь ослепительной яркости, и позволил себе усмехнуться – всего на секунду, будто бы что-то вспомнил, но тотчас забыл – оставил позади. Его голова кружилась от обилия запахов, а губы то и дело кривились не то в отвращении, не то в ожидании чего-то сладострастного. Победы, например. Его желание скакнуть выше головы в очередной раз било обухом по голове, а костлявая рука эфемерного двуногого гладила против шерсти, позволяя своему подчиненному раз за разом хитрить, отскакивать от цепкой хватки и зубоскалить – каждый раз как в первый. Виктим сам кует свою Судьбу, и даже сейчас, оставаясь в глубоком одиночестви, он един со своим разумом до поры до времени. До тех пор, пока воспоминания холодным водопадом не окатят с ног до головы разноглазого, пока не вытащат из глотки одиночки хриплый беззвучный крик – мольбу о помощи, желание оставаться в паре с кем-то. Как то было раньше. Как то было всегда. У Виктима всегда были напарники: сначала Хелен, после – Ноголом, под конец его излюбленный зеленоглазый собрат, который исчез точно также как и появился. Каждый заставлял опускаться в омут отчаяния и вырываться из него, вдыхая больше воздуха в грудь. Виктим – одиночка. Он всегда был им, и даже шумные городские улицы не смогли привить любовь к постоянному окружению. Или же ему только хотелось это представлять.
- Я обещал – я выполню.
Единственная фраза, случайно оброненная между делом, кроткий взгляд куда-то вдаль – назад – будто бы разноглазый ждал, что вот-вот кто-то подойдет к нему. Тщетная попытка. Он обещал столько раз, что определенно сделает великую вещь, но каждый раз промахивался, упускал из вида нужную цель. Обещал не пропадать – выбрался из города за его пределы. Обещал попробовать на вкус кровь лесовика – отпустил малыша с миром. Обещал забыть – помнил. Виктим всего лишь Жертва, но каждый раз, совершая необдуманный поступок, он умудрялся выйти победителем. Конечно, его победа не сулила ничего хорошего, но он же жив, так? А раз жив, значит можно продолжать делать упор на величие и предаваться единственной эмоции – жажде.
Его внимание привлек голос – молодой, требовательный, зовущий кого-то. Остановившись близ деревянного короба Двуногих – таких же, которым Виктим позволил прикормить себя, оставить след на его острой бурой шкуре – кот расправил плечи и вытянулся в струнку, желая, наконец, рассмотреть, кому ныне не дорога жизнь. Когда-то Виктим мог позволить себе так же голосить на всю округу, но долгая жизнь в лесах, близ сборища котов-лесовиков, научила бурошкурого вести себя как можно тише: до тех пор, пока противник не окажется спиной к нему. Каждая рана, каждый шрам на боку говорил о промашках, но именно на таких промашках Виктим и учился – сколько себя помнил – и запоминал простые вещи. Как, например, ту, к которой он и подвел себя.
«Не кричать»
Приятное покалывание расплылось от кончиков лап до кончиков ушей, и Жертва заливисто рассмеялся да нырнул в лаз, то ли сделанный лесовиками, то ли грязной псиной, проходившей мимо – Виктим не хотел вдаваться в подробности, осматривая испещренную когтями землю. Да что там – ему и без того не было это интересно. У Виктима есть свои идеи, выливающиеся во что-то безрассудное и пугающее одновременно. Именно поэтому он и сократил расстояние до неизвестного, взывающего к тому, чтобы его услышали. Признаться честно, когда-то давно Виктим точно также звал кого-то. Но вот Виктиму не ответили. Ответят ли незнакомцу?
Вик увидел рыжее пятно, стоило ему пробраться сквозь тот самый лаз. Не теряя ни секунды, бурошкурый тотчас сделал еще один скачок, будто бы намеренно не позволил подростку – подросток же? Виктим явно давно не видел живых котят – сделать и шаг к отступлению:
- Нет. Одду здесь не суждено быть. Зато, суждено мне. Ты заблудился? Имя твоего друга слишком необычное для лесовика, не вяжется ни с травами, ни с погодными явлениями. Ты не боишься сооружений Двуногих, а от вида рычащих железяк – я уверен, ты встречался с ними – ты наверняка не трусишь куда-то в бок, поднимая шерсть, будто бы думаешь, что испугаешь мертвеца. Кто же ты? Что ты здесь забыл? Твой друг привел тебя сюда и оставил одного?
Он хитро моргнул глазами, подпитываясь внутренним любопытством, практически сочащимся из каждой шерстинки, смешиваясь с естественным запахом Виктима. И разноглазый вполне себе мог бы сказать, что он разочарован встретившимся, если бы не одно «но»:
Ему давно не приходилось иметь дел с одиночками.

+2

4

Тишина. Не полная, конечно – Оден слышал, как скрипят где-то наверху, медленно качаясь туда-сюда, огромные деревянные лопасти, как где-то по правую лапу тихо зашебуршал какой-то зверек, спешно убегающий от его громких криков, как морозный ветер, задувая в высокое строение, низко гудел, гуляя по полой трубе. Но все это говорило о том, что Одда здесь нет и не было – даже запаха его в воздухе не ощущалось (хотя вся эта история с охотой, стойками и распознаванием следов как в воздухе, так и на земле, куда лучше давалась брату – впрочем, Оден был уверен, что со временем он не только догонит близнеца, но и, естественно, перегонит, встав впереди планеты всей).

Рыжий громко фыркнул, выдыхая облачко белого пара, чувствуя медленно поднимающееся по горлу раздражение – ему не нравилось так долго находиться вдали от близнеца, не имея даже предположений, где он может быть (оставалось лишь надеяться, что тот, поняв, что его давно уже ищут не в том месте, благополучно вернулся к матери, а не принялся за ответные поиски). Впрочем, судя по наблюдениям зеленоглазого, Одд довольно спокойно ощущал себя, когда рядом не находилось его брата, и, скорее всего, не растерялся, оставшись в одиночку – в отличие от самого Одена, который из них двоих был куда сильнее привязан к другому, буквально ощущая себя не в своей подстилке, некоторое время не видясь с братом.

Как бы то ни было, пора было возвращаться (каким образом, рыжий ещё не придумал и не особо заморачивался на этот счет, уверенный, что каким-то чудом, благодаря его удаче, все и так прекрасно разрешится, как то бывало обычно), поэтому юнец, в последний раз оглядев витиеватые линии засохшего от заморозков плюща, развернулся, намереваясь выйти из сооружения тем же путем, что и зашел.

К сожалению, этот путь ему внезапно был отрезан.

— Нет. Одду здесь не суждено быть. Зато, суждено мне, — вздрогнул от неожиданности – коря себя позже, что столь явно показал свой испуг (надо будет над этим поработать) – когда перед ним, перегородив ему пути к отступлению, выскочил черный незнакомец, заставив рыжего сделать пару неуверенных шагов назад. – Ты заблудился?.. – Оден ни разу не встречал других бродяг так близко – видел разве что только издалека, на соседних холмах или на других берегах речушек – но мать строго-настрого запрещала им подходить знакомится и каждый раз загораживала их свои телом, грозно вздымая шерсть на загривке. Обычно этого хватало, чтобы дать понять, что она будет сражаться на смерть. Сейчас же Хель рядом не было, а у рыжего была прекрасная возможность разглядеть другого одиночку поближе, краем уха слушая тот бред, что он хрипло нес, явно периодически теряя связь с реальным миром. Впрочем, и выглядел он не особо «по-живому» – тощий, пересчитай все ребра, со впалыми щеками, из-за которых разноцветные глаза казались неестественно выпученными, кое-где не хватало шерсти, кое-где она торчала пучками, будто лезла как во время линьки. В общем, по сравнению с массивным, широкоплечим и длинношерстным Оденом (не выгладившем, конечно, расхоленным и взлелеянным как те, что жили у кожаных существ, но тем не менее, он явно не жил впроголодь) незнакомец походил на потустороннюю тень, едва держащуюся на этой стороне мира.

— Кто же ты? Что ты здесь забыл? Твой друг привел тебя сюда и оставил одного?

— Никто меня сюда не приводил – я сам пришел, — тон ровный, невысокомерный и заинтересованный в ответ, но ещё скованный первоначальным испугом. Оден спокойно уселся на пол сооружения (стараясь держать определенную инстинктивно-защитную дистанцию от странного кота), заметив, конечно, что путь к выходу ему перегородили, но беспечно решив, что куда проще плыть по течению, чем в панике барахтать лапами, пытаясь взобраться чрез пороги. — Я ищу кое-кого, кого здесь нет. А ты? Ищешь... лесовиков? – Оден прежде не слышал это слово от матери, потому любопытно поднял уши, внимательным мшистым взглядом следя за движениями черного. Не то чтобы он думал победить его в драке (он не умел драться), но, если разноглазый двинется с места в атаке, рыжий собирался героически дать деру в освободившийся проход.

Впрочем, пока явно угрозы нет, эта была прекрасная возможность нарушить парочку материнских правил и поговорить с кем-то еще, кроме их семейства, разговоры с которыми ему уже слегка наскучили. Одену отчаянно хотелось узнать что-то новое, еще раз ощутить странное, отдающее в голову чувство – как то, когда они с Оддом прыгали с дерева на дерево, грозя сломать шеи, или когда убегали под покровом ночи к ручейку, чтобы попрыгать по камням и послушать ночную тишину, а после вернуться под утро так, чтобы Хель ничего не заподозрила.

Ему не хватало приключений.

Отредактировано Оден (Суббота, 9 марта 00:21:33)

+3

5

Он не боится. Не убегает. Смотрит и отвечает точно в тон самому Вику. Заинтересованно бросая взгляд на котёнка, Виктим щурится, тяжело дышит и позволяет себе хоть немного, но усмехнуться на слова своего собеседника. Неизвестный, брошенный всему? Кто, черт возьми, такой Одд, и куда он запропастился, когда его соратник – сын? брат? – один на один с холодным миром. Не подготовленный для этого, все еще по-детски любознательный и не по годам смышленый. Жертва скалится больше своим мыслям, чем поведению огненного котёнка, но не спешит атаковать – да и смог бы? – считая своим долгом рассмотреть собеседника, а позже, возможно, вывести его отсюда. Может быть на погибель, а может быть и к счастью. Виктим - проводник, но сам он, к сожалению, до сих пор это не понял. И действительно, кто может понять, когда единственное, куда он вёл себя, свою жизнь и жизнь другим – пропасть.
Ведь они все исчезли. И исчезнет он.
- Почему ты думаешь, что его здесь нет? Быть может, он спрятался куда-то в уголок и смеётся оттуда над тобой, одновременно радуясь, что он умело играет в прятки, - Виктим бы сделал именно так – А лесовики, да. Они такие же как и мы с тобой, вот только агрессивные, недовольные, видимо, жизнью или Судьбой. И постоянно грубят, рычат, грозят убить, если ты переступишь их территорию. Их нежелательно трогать, с ними нежелательно разговаривать на равных.
Виктим однажды это сделал. Как итог, его чуть не загнали на дерево, затем поваляли в снегу, предоставив возможность лицезреть куцый хвост одной их лесовых, а после, уже другой, чуть не убил его.
- А лесовиков всегда разные запахи, но ясно одно – мы им чужды. Им чужды наши попытки выжить в одиночку, тогда как они сами смело бросаются в бой... Толпами. Возможно даже у них в подчинении весь лес – черт их разберешь. А, и да, и говор неприятный такой. Я знавал одного лесовика«Не стоит говорить, что его путь закончился также плачевно, как и других ведомых мной» - он героически помог мне выбраться из механической крысы, сжавшей мне загривок. Отвратительно, скажу я тебе.
Воспоминания рекой лились, цеплялись за короткую шерсть разноглазого, и он на секунду даже помрачнел, отдавая особую дань тем, с кем его пути больше не пересекутся. Слепозмейку он любил, и любил по-особому – это факт. Как жаль, что Слепозмейка этого не услышит. С другой стороны, у него были страдания, и Виктим помог ему разобраться с этими страданиями.
А котёнок пред бурым был совсем немногословным, что, конечно, не могло не расстраивать. Жертва очень уж любил поговорить и, видимо, именно поэтому выливал долгие монологи на рыжую голову.
- Если хочешь... Я могу тебе помочь найти того, кого ты ищешь.
«Только найти – ничего больше. Дальше мы с тобой сами за себя»

+2


Вы здесь » cw: lost souls » Свободные земли » Старая мельница